СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV

Опять, КАК ОБЕЩАЛ, ВОЗВРАЩАЮСЬ к дорогому для меня виду... Все, что достигнуто мною в хирургии, я связываю с именованием Николая Николаевича Петрова. Он закрепил и развил мои представления о предназначении и долге доктора, он отечески благословил на огромные дела.

Надеюсь, что многими строчками прошлых глав уже как-то очерчен портрет этого СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV восхитительного отпрыска Рф, и тут я постараюсь дополнить и окончить его... Начну, пожалуй, с неких биографических данных.

Его отец был большой ученый, генерал-полковник инженерной службы, управлял строительством Транссибирской стальной дороги. Он отдал собственному отпрыску блестящее образование. Николай Николаевич с юношества отлично знал несколько зарубежных языков, в СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV том числе традиционные — латинский и греческий. А позднее, будучи избранным на кафедру Варшавского института, исследовал еще польский, да так, что свободно читал на нем лекции.

Военно-медицинскую академию он закончил с золотой медалью, а выполненная им к этому времени научная работа получила на конкурсе первую премию, что давало ее СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV создателю право на трехгодичную зарубежную командировку для совершенствования познаний в наилучших клиниках Европы. Естественно, что на родину Николай Николаевич возвратился, обогащенный опытом передовых ученых. При этом за границей он делал для мед журналов обзоры работ российских докторов, так что все наилучшее из достижений российских докторов ему тоже было понятно. Может быть, конкретно СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV с того времени, когда Петров только что перебежал порог молодости, уже не достаточно было ему равных по эрудиции, познанию мировой мед литературы... Недаром же одним из первых в Рф он стал разрабатывать вопросы раковых болезней, и в 1910 году, совершенно юным человеком, издал монографию «Учение об опухолях» — книжку, подобно которой СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV по самой теме и глубине исследования задачи еще не знали... Эта книжка, выдержав 10-ки изданий, перевоплотится в неподменное многотомное управление для первых поколений российских онкологов. А Николай Николаевич, неоспоримо приняв революцию, уже в 1927 году создаст в нашей стране онкологический институт, работой которого будет управлять всю жизнь.

Он был СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV рожден для медицины, и здесь талант его не знал границ. Чем бы ни заинтересовался, что бы ни стал учить, непременно создавал базовое учение. В 1915 году, сразу после начала мировой войны, он выпускает серьезный труд о лечении покалеченых на войне, 1-ое в Рф всеобъятное управление для докторов по военно-полевой хирургии СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV. Эту книжку, как и «Учение об опухолях», потом не один раз переиздавали. На моей полке стоит экземпляр, помеченный 1945 годом. Его монография по хирургическому исцелению язвы желудка была удостоена Гос премии... Полста лет возглавлял он кафедру хирургии в Институте усовершенствования докторов, подготовив 10-ки больших профессионалов — кандидатов и СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV медиков наук.

Я, когда был принят в клинику, смотрел на Николая Николаевича как на какое-то высшее существо — не лицезрел схожих на него! Им, наикрупнейшим ученым, занятым тысячью принципиальных дел, мое возникновение, само собой, никак не было увидено. Может быть, его позже забавляло, что я «тенью отца Гамлета» прогуливался за ним СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV, с алчностью ловя каждое произнесенное слово. Но, вероятнее всего, на первых порах он с трудом мог выделить себе из огромного отряда ординаторов, ассистентов, других служащих поликлиники нового по фамилии Углов... И много месяцев пройдет, до того как я с волнением в сердечко услышу от него хвалебные слова, вроде этих СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV: «Ну и зол ты, Углов, узлы завязывать!» Либо же, лицезрев, как я справляюсь с осложненной резекцией желудка, которая предназначалась для профессорских рук, произнесет операционной сестре Людмиле Николаевне: «А Федя-то вправду хороший хирург...» После чего опять на долгие недели и месяцы я как будто не существую для него в поликлинике СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV. И даже на четвертом году моей работы тут, под его началом, он, похоже, длительно колебался: кого же взять на свободное место помощника — меня либо 1-го из числа тех ординаторов, которые уже имели кандидатскую степень...

Начало нашего общего сближения относится к блокадным денькам, когда Николай Николаевич еще не был СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV эвакуирован на Огромную землю, и с того времени год от года наши дела становились все теплее, все доверительнее. А тогда, в войну, Николай Николаевич нередко болел: то у него была пневмония, то длительное время его истязали приступы астмы. И он, видимо, совсем уверовав в мягкость моих рук СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV и в мои познания, стал просить меня сделать ему вливания, провести ту либо иную ответственную функцию. Я начал бывать в доме Петровых. И всякий раз принимал такое приглашение как заслугу за идеальную работу, за серьезное соблюдение и проведение в жизнь принципов собственного учителя. И вроде бы нередко ни приходил сюда, никогда не СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV покидало чувство скованности, даже робости. Вход в квартиру наставника был для меня, как вход в святилище... Это по сути так, не преувеличиваю.

В один прекрасный момент мне позвонила дочь Николая Николаевича Анна Николаевна. Глас тревожный, срывающийся. Произнесла, что уролог сделал папе операцию, и он бредит, у него жар СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV.

Немедля понесся к Петровым и отыскал, что у Николая Николаевича все симптомы общего инфецирования крови. Сразу провел ему внутривенное вливание однопроцентного хлористого кальция, — действенный способ борьбы с сепсисом, разработанный, кстати, самим Николаем Николаевичем. А не считая того, сделал перевязку, обеспечил наилучшее опорожнение раны.

То были для семьи СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV и для меня часы огромных переживаний, пока Николай Николаевич на наших очах не пошел на поправку... Позже шутливо он произнесет мне:

— Отпугнул ты, папенька, белоснежных ангелов от меня. А я уже лицезрел их. Летают, такие мелкие, с недоразвитыми крылышками...

В глаза он называл меня «папенькой», «папашей», а время от времени — «Углёв», копируя СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV мое мягкое произношение буковкы «л». В общении же с кем-нибудь обо мне называл неизменно-ласково «наш Федя», даже тогда, когда Феде перевалило за 50!

На мои 1-ые операции на легких, на пищевом тракте, на средостении он смотрел с каким-то удивлением и экстазом, не скупясь на СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV неоценимые советы, стараясь в трудные минутки жизни ободрить и успокоить. Он чутко улавливал духовное настроение окружавших его людей. Сам же по натуре был только умеренный, не обожал обращать на себя чье-то внимание...

И как-то видна стала его беспризорность, даже какая-то неприкаянность, когда погибла супруга — верный друг, милая СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV, привлекательная дама. Николаю Николаевичу тогда было уже 70 5. Близкие ему люди напористо рекомендовали покончить с одиночеством...

Прошло 6 лет. В один прекрасный момент он объявил нам, что женится на мамы ординатора поликлиники — Анне Ивановне. Смышленый, любивший радостное слово, он не преминул сказать: «Вряд ли в загсе был еще таковой случай СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV, чтобы жениху и жене насчитывалось 100 50 лет!»

Он прожил, окруженный вниманием и заботой, еще 6 лет, а после его погибели Анна Ивановна уже одна устраивала ставшие традицией в их доме встречи наилучших учеников Николая Николаевича в денек его рождения...

Я обожал его с той робкой нежностью и преданностью, что бывает, наверное, только при СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV сыновней любви. Не достаточно кто из учеников Николая Николаевича был так нередко и так длительно с ним, не уставая по многу раз слушать его лекции и беседы, аккомпанировать при палатных обходах, как я. И чем больше узнавал учителя, тем посильнее крепчала моя привязанность к нему, тем поближе моему сердечку становился СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV он.

...Вот Николай Николаевич входит в отделение. Одно его возникновение само по себе уже отрадно здесь. Он за руку здоровается со старенькой няней, которая работает в поликлинике без малого четверть века: спрашивает медсестру о здоровье родственницы, которую та когда-то приводила к нему на консультацию; подходит СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV к доктору, склонившемуся над нездоровым, и они уже совместно решают, как лучше поступить в этом случае...

Он выходит в поздний час из собственного кабинета, лицезреет у дверей неуверенно приподнявшегося со стула человека. «Вы ко мне?» И непременно опять, уже с этим нездоровым, возвратится в кабинет, чтоб слушать того... Сколько бы людей СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV и откуда бы ни приезжали, никому он не отказывал в консультации. Нередко можно было созидать, как, взяв под руку кого-нибудь из таких пациентов, он ведет его в лабораторию либо рентгеновский кабинет и просит на данный момент же сделать анализы либо снимки.

В один прекрасный момент, спустившись по СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV лестнице в вестибюль, вижу: Николай Николаевич ворачивается с улицы и обыденным своим манером — под руку — ведет в клинику какого-то хворого.

— Человек желает попасть на прием к Петрову, а его не пускают, — объяснил он мне. — Что за глупости!

У себя наверху тщательно расспросил приезжего, кто он и откуда СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV, пристально поглядел результаты анализов и здесь же произнес мне:

— Папенька, его нужно поместить...

И сам впереди меня пошел в отделение.

— Кто сейчас дежурный доктор? Вы? Примите этого хворого...

— Но, Николай Николаевич, у него же нет никакого направления!

— Зато у него есть болезнь, которую мы должны вылечивать...

Было обыденным: выходишь с СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV Николаем Николаевичем из кабинета, несколько человек кидаются ему навстречу... Они отыскивают его помощи, и он здесь же, как я уже гласил, делает все вероятное. При этом решит так, чтоб нездоровому не приходилось опять «дежурить» у дверей... Нам же, бывало, в шуточку произнесет:

— Как обычно: я из кабинета, а СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV они как львы на меня набрасываются!

И иногда, задерживаясь в операционной, в палате, в перевязочной, просил:

— Подойди-ка, папенька, к кабинету, взгляни: наверняка, «львы» уже посиживают там, ожидают меня. Успокой, что я через полчасика буду...

Как и к клиентам, он был добр к подчиненным. Но если замечал с их стороны халатное отношение СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV к нездоровым, не прощал. А когда из-за таковой небрежности нездоровому причинялся вред, был жесток, даже бесчеловечен к хоть какому, кто это допустил. Пух и перья летели с провинившегося, хотя говорил с ним Николай Николаевич не повышая голоса! И тому, если он все таки не изгонялся из СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV поликлиники, ничего не оставалось, как беззаветным трудом и заботой о нездоровых достигнуть окончательного помилования... Интересы хворого главнее всего! Так добивался Николай Николаевич от всех нас.

Ему совсем чуждо было проф самолюбие, точнее, то мелкое самолюбие, при котором многие ради «чести мундира» готовы пожертвовать интересами дела. И он, большой СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV ученый, родоначальник многих направлений в медицине, без колебаний обращался за консультацией к какому-нибудь совершенно юному спецу, если узнавал, что тот отлично разбирается в том либо ином вопросе. И нам гласил: «Больному принципиально, чтобы его вылечили. А то, что сами это сделаете либо пригласите 100 человек для совета-помощи, ему СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV все равно. Только вылечите!»

Естественно, во имя этого принципа он изменил свое решение, отдал согласие ученику сделать ту операцию, которую ранее отказался провести сам, считая хворого неоперабельным.

Такое вышло в случае с нездоровым из Омска Жорой Васильевичем Алексеевым, доктором по профессии. И я расскажу об этом поподробнее...

Алексеев еще в СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV молодости приметил, что при неудачном повороте ноги у него появлялась резкая боль и возникало чувство «ползания мурашек». Было это, правда, изредка, ну и боль здесь же исчезала... Но шли годы, и пришло время, когда боль стала все почаще причинять мучения. Сам доктор, Алексеев решил, что у него запущенный ишиас, предпринял исцеление СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV. Стало еще ужаснее... Тогда только Жора Васильевич пошел к собственному сотруднике — терапевту, а тот, осмотрев его, показал невропатологу. Последний, узнав про «ползанье мурашек», про то, что Алексеев длительно воспринимал физиотерапию и это не отдало облегчения, пригласил для обследования доктора, первым вопросом которого был таковой:

— А вы рентгеновский СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV снимок ноги и таза когда-нибудь делали?

— К стыду собственному, я как-то об этом не поразмыслил, — признался Алексеев.

— А без этого все наши рассуждения будут беспочвенны. Пройдите в рентгенкабинет...

Даже при беглом взоре на снимок было понятно, откуда у Алексеева нарастание болей и нарастающее чувство «мурашек»: на СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV задневнутренней поверхности бедренной кости, в области шеи ноги, посиживала на широком основании большая костная опухоль. Связь с бедренной костью была у нее глубочайшая, подход к ней — затруднителен, а близость опухоли к нервишкам, соседство с сосудами принуждало бояться их повреждения при операции... Не считая того, неясен был прогноз: одно дело СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV, если опухоль (костный экзостоз) не вырастает, тогда ее можно не трогать; другое дело, если она возрастает, — здесь требуется резвое хирургическое вмешательство; И, в конце концов, следует найти: может ли эта костная опухоль, которая в текущее время по всем признакам является доброкачественной, «озлокачествиться», и когда необходимо ожидать этой катастрофы?

Вот такие вопросы стояли СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV перед консилиумом профессоров Омска, собравшимся обсудить методы исцеления доктора Алексеева. Потому что неувязка костного экзостоза в ту пору в специальной литературе была со многими неведомыми, на консилиуме не пришли к какому-нибудь определенному заключению, постановив: ввиду трудности заболевания Г. В. Алексеева и невозможности оказать ему помощь на СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV месте навести хворого в Ленинград, к доктору Петрову, чья эрудиция и диагностический талант отлично известны в стране. И донельзя встревоженный Жора Васильевич в тот же денек отправился в дальную известную клинику...

Я тогда не находился на осмотре Алексеева, по, по словам хворого, Николай Николаевич произнес в момент их первой встречи так СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV: «Опухоль доброкачественная, медлительно возрастающая. Вероятнее всего может перевоплотиться в злокачественную, а когда — не установишь. Беря во внимание, что размещение опухоли таково, что операция угрожает ампутацией конечности и вообщем сама по для себя таит огромную опасность для жизни, а состояние у хворого в целом не плохое, он стопроцентно работоспособен, от СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV операции пока лучше воздержаться...»

Жоре Васильевичу было рекомендовано один раз в полгода делать снимки и замечать, нет ли конфигураций в величине и форме опухоли; не считая того, смотреть за состоянием ноги и интенсивностью болей. Если появятся значительные конфигурации, боли станут очень сильными, он должен будет приехать СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV сюда, в клинику, на операцию.

Алексеев возвратился домой, а скоро разразилась война...

В 1944 году при следующем рентгеновском обследовании, проведенном после обострения болей, колебаний не оставалось: опухоль возрастает! Невзирая на трудности дороги военной поры, Жора Васильевич едет в Москву, чтоб оттуда добраться до Ленинграда. Но в Москве ему произнесли, что в Ленинград штатскому СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV лицу пока не попасть, да как бы и Петрова там на данный момент нет, эвакуирован. Алексеев обратился к нескольким знатным докторам Москвы. Те смотрели, качали головами и... рекомендовали опять повстречаться с Петровым.

В Омск Алексеев возвратился ни с чем, подавленный и рассеянный. Продолжал ходить на работу, но неизменным его СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV спутником стала хромота. А боли не отпускали, и опухоль была уже видна на глаз...

Когда же война кончилась и дорога в Ленинград была открыта, он снова сделал снимок и сам с страхом сообразил: сейчас уже никакого выхода нет, как лишиться ноги! Стало не по для себя... Он СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV, можно сказать, в расцвете сил, все земные радости беспокоят его, впереди давно ожидаемые мирные деньки — и нате вам: сам должен положить на стол ногу, чтоб ее отрезали! Свою, свою! Жутко помыслить: как можно жить без ноги?! Другие, естественно, живут, но ведь они не по собственной воле лишились конечности — война СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV либо злосчастный случай... А у него отнимут ногу полностью, не оставив даже культи, протез, как следует, будет очень неудобен, придется ходить как на ходулях... Может, опухоль закончит собственный рост?! Он готов страдать, мирясь с болями, хромотой, только бы уцелела нога! Терзался, не знал куда себя деть, с головой СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV уходил в работу, старался всегда быть на людях, но идея, что ампутации не избежать, скоро опухоль, видно по снимку, перекинется на кости таза, оттуда может перейти на туловище и равномерно задавит его, не давала покоя. Рыдала супруга, настаивая, чтоб он немедля ехал в клинику Петрова, а Жора Васильевич никак не мог СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV отважиться. И дотянул до 1947 года.

К этому времени опухоль, захватив кости таза, слившись с ними, представляла собой единое большущее образование, из которого вроде бы торчала высохшая и согнутая в коленном суставе нога. Жора Васильевич уже не мог ходить. Лежа в кровати, с горечью задумывался о том, что ему СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV не подфартило и скоро придется попрощаться с жизнью. А ведь еще пятидесяти нет, и жизнь — это в особенности ощущается в обреченном состоянии — так вожделенна! Может, попробовать? Ну, отнимут ногу, а он остается живой. Ведь остается! На лыжах он бегать не собирается, велик — тоже не главное, плясать — так он никогда СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV не плясал. А на работу ходить и домой ворачиваться, к супруге, к детям, можно и на костылях. Не он 1-ый, не он последний. Зато будет жить! Вон еще малышей необходимо на ноги подымать, только что на самостоятельную дорогу собираются выходить. Что все-таки он натворил, чего ожидал?!

И когда сослуживцы в СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV который уже раз пришли к Алексееву по требованию его супруги, чтоб уговорить на поездку в Ленинград, он, к их удивлению, ответил, что готов ехать немедля...

В вагон его вносили на носилках, а к приходу поезда в Ленинград была подана по телеграмме машина «скорой помощи». Худенький и СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV бледноватый, маленького роста, он казался совершенно невесомым. Но когда санитары подняли носилки, то удивленно переглянулись: можно было поразмыслить, что под одеяло к нездоровому положили хороший десяток кирпичей...

В нашей поликлинике к Алексееву, как к доктору, к собрату, понимая тяжесть его положения, все старались проявить максимум внимания. Очень переживала за СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV него заведующая мужским отделением Нина Даниловна Перумова — человек большой отзывчивости и доброты... После того, как Жоре Васильевичу сделали рентгеновские снимки, все анализы его длительно смотрел во время собственного еще одного обхода Николай Николаевич: ассоциировал прежние и новые снимки, ощупывал опухоль, ногу, кости таза, расспрашивал... И, ничего не сказав, в сумрачном настроении СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV вышел из палаты.

Нина Даниловна спросила его:

— Что все-таки будем делать с нездоровым Алексеевым?

— К огорчению, придется выписать. Пусть ворачивается домой. Запустил! Поздно!

— Но это означает, что отправляем домой дохнуть!

— Мы ему уже не ассистенты, — с грустью произнес Петров, и было понятно, как тяжко ему дались такие слова.

Обход СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV длился... Все были темны, рассеянны, нередко отвечали невпопад: задумывались о медике Алексееве, о том, что от него ничего не скроешь, придется гласить жестокую правду. И о том задумывались, как несовершенна медицина, слаба хирургия — и они, докторы, острее других ощущают это! Ведь тот же Алексеев лежит в полном сознании, с СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV ясной головой, с желанием и далее быть полезным обществу. Понятно, что он хороший педиатр, стольких детей вылечил, возвратил к жизни... А ему самому на данный момент, по существу, подписали смертный приговор: опухоль — и они бессильны перед ней! Уходят, уходят от него, быстрее, быстрее... Как завтра будут СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV глядеть ему в глаза?

После обхода, через час-полтора, Нина Даниловна, которая, видно было, никак не могла успокоиться, зашла ко мне в кабинет, спросила:

— Федор Григорьевич, а вы смотрели Алексеева?

— Нет, — ответил я. — Но Николай Николаевич так кропотливо его исследовал, что навряд ли мой осмотр воздействует на его решение...

— А все СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV таки поглядели б! Таковой камень на душе...

Мы пошли в палату. Алексееву еще не произнесли о решении доктора, но он, кажется, додумывался: был в глубочайшем унынии.

Больше часа провел я у его постели. В диагнозе колебаться не приходилось: костная опухоль переродилась в злокачественную, начала бурно расти, захватив не только лишь СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV всю бедренную кость, да и половину тазового пояса. Означает, речь могла идти не просто об удалении ноги, а вкупе с половиной таза. Кости таза вкупе с бедром удалялись бы таким макаром, что от содержимого брюшной полости ножик доктора отделяла бы только узкая брюшина, другими словами разрез должен идти СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV меж подвздошной костью и брюшиной. В мед литературе эту операцию называют так: ампутация интерилио-абдоминалис. Неописуемо томная, травматичная и непростая, она делалась очень изредка. Понятно было не так много случаев благополучного финала при ней, при этом только у самых видных докторов мира.

А у Алексеева, кроме всего СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV, дело осложнялось невиданно большими размерами самой опухоли. Она так разрослась, что убежденности не было: удалишь ли ее даже при помощи таковой травматичной операции? Но, пожалуй, если очень обмыслить все, кропотливо приготовиться, можно пойти на риск, зная, что в этом единственный шанс хворого остаться в живых... Когда мы вышли из палаты СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV, провожаемые тоскливым взором Алексеева, я так и произнес Нине Даниловне. А она здесь же, что именуется, ухватилась за это:

— Означает, сможете взяться?

Я отвечал ей, а лицезрел впереди себя глаза хворого:

— Если учитель доверит мне такую операцию, произнесет, чтоб сделал ее, я согласен.

А у самого от собственных слов заныло СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV под ложечкой. За что берусь?! Ведь до приезда в нашу клинику Алексеева смотрели многие большие спецы Москвы — доктора и онкологи, и все дружно отказались делать операцию, порекомендовали нездоровому обратиться к Петрову, за окончательным, так сказать, решением. Николай Николаевич — хирург смелый и качественный, не любивший отказывать в операции, если имелась хоть СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV малая надежда на спасение человека, категорически востребовал выписки хворого домой... Выходит, он не лицезреет разумного риска в данном случае. И как сказать ему, что я отважился? Не оскорблю ли его этим? Не обидится ли он? Ведь невзирая на свои 70 лет, он полон сил, энергии, находится в неплохой хирургической СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV форме. И сказать ему, что его ученик берется провести операцию, от которой он сам решительно отказался и считает, что никто другой не сумеет ее сделать — не будет ли это невиданной грубостью либо даже наглостью с моей стороны?!

Этими сомнениями я тоже поделился с Ниной Даниловной. Она успокоила, заметив, что мы СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV привыкли слышать от Николая Николаевича только строго конкретные суждения, на первом плане у него всегда интересы хворого. Учитель должен осознать. Необходимо на данный момент же, не откладывая ни на час, пойти и нему домой...

Квартира Николая Николаевича находилась в здании поликлиники. Он повстречал нас в коридоре и СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV спросил, не случилось ли чего... Ведь обычно мы старались не тревожить его схожими вторжениями, позволяли для себя это только при чрезвычайных обстоятельствах.

— Николай Николаевич, — произнес я, — мы к вам из-за хворого Алексеева... Почему бы не сделать ему ампутацию интерилио-абдоминалис? Ведь на техническом уровне выполнить ее может СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV быть!

— Нет, папенька, не тот случай... Нездоровой из-за непосильной травматичной нагрузки погибнет на столе от шока.

— Но, Николай Николаевич, совершенно не непременно, что шок разовьется, — настаивал я. — Мы сейчас научились его предупреждать, удачно боремся с ним при огромных операциях в грудной клеточке. Там ведь травматичность не наименьшая, но от шока в СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV ближайшее время никто у нас практически не погибал...

Учитель задумался, какое-то время все мы молчали. В конце концов он произнес:

— А кто же будет делать эту операцию? Ведь я же заявил, что отказываюсь...

— Если, Николай Николаевич, доверите и поручите мне, я готов.

Снова Николай Николаевич длительно молчал, как СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV будто что-то взвешивал, инспектировал, и ответил так:

— Отлично. Я скажу нездоровому, что отказываюсь от операции, а он как знает — согласится либо нет!

— Для чего же, Николай Николаевич, так гласить нездоровому? — сделала возражение Нина Даниловна. — Это его расстроит... Может, скажете ему как-нибудь так... непринципиально себя СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV чувствую, потому за операцию не берусь, но ее сделает мой ученик, который полностью подготовлен к этому... Так, по-моему, будет лучше, Николай Николаевич!

— Отлично, — вдумчиво проговорил он. — Я пойду поговорю с нездоровым. Вы со мной не ходите.

Он спустился вниз, тоже, наверное, не меньше часа провел у постели Алексеева, один СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV на один с ним, а возвратившись, кратко объявил:

— Нездоровой согласен. Когда подготовитесь, скажете мне.

И ушел к для себя в кабинет.

А я здесь же поехал в Публичную библиотеку, выписал все книжки и журнальчики на российском и британском языках, в каких подразумевал хоть чего-нибудть отыскать по методике СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV грядущей операции... И знакомство с литературой еще в основном подтвердило, какую нелегкую ответственную ношу я добровольно принял на себя. Сравнивая известные у нас данные с теми, что почерпнул в забугорных изданиях, совсем удостоверился: этот вопрос нигде не считается решенным, такие операции единичны и смертность при их высочайшая; в главном от СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV шока. Потому, вчитываясь в описание техники этих операций, воссоздавая ее на уровне мыслей, старался открыть себе те моменты в ней, которые до этого других содействуют появлению шока. Направил внимание, что все доктора пользуются при скрещении тазового кольца долотом. Удары молотка по долоту и... по кости. Удары... удары... А ведь это сотрясение СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV, высочайшая степень травматичности... Не здесь ли кроется один из главных шокогенных моментов? Нужно поразмыслить, нельзя ли обойтись без таких ударов? К примеру, пустить в ход проволочную пилу либо коленчатую? Необходимо проверить!

Поехал в анатомический зал, постарался на трупе выполнить всю операцию, не прибегая к долоту и СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV молотку. Оказалось, можно! Коленчатая пила, проведенная через анатомические отверстия в кости, просто и стремительно делает то, что достигается долотом с большими усилиями. Сама операция при всем этом, уже моем способе, легче и проще. Чтоб совершенно увериться, провел на трупах еще несколько операций. Колебаний не оставалось...

Анатомический зал, библиотека... Две недели пригодилось мне СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV провести в их (естественно, не в рабочее время), чтоб в конце концов мог сказать для себя: сейчас пора! Уже представлял всю операцию от начала до конца.

А кое-где глубоко, как на деньке узенького и длинноватого колодца, нет же да появлялись тревожащие душу всплески... Это во мне. В моем СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV сознании. Ведь по правде, почему это я представил, что смогу сделать операцию, которую практически признал никчемной мой учитель?! И что будет, если окажется, что я не высчитал сил хворого и собственных способностей? Свободной погибнет на операционном столе...

Когда я поставил Николая Николаевича в известность, что могу провести операцию СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV в хоть какой денек, он не стал задавать мне никаких вопросов. Уже на примере прошлых операций удостоверился, что я готовлюсь к каждой из их основательно и со всей ответственностью.

В ПРЕДОПЕРАЦИОННОМ ЗАКЛЮЧЕНИИ Доктора, которое зачитывалось на утренней конференции перед всеми медиками, я тщательно растолковал показания и методику СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV операции, те меры, что будут предприняты по обезболиванию, и коснулся вероятных осложнений... Курсанты задали вопросы, на которые я ответил. Николай Николаевич произнес после чего, что операция поручена им Углову, что тот уже не раз проводил в поликлинике уникальные операции самой высочайшей трудности, подтвердил на их свое мастерство... После этих слов учителя я СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV вдруг ощутил, какое облегченье принесли они мне.

После конференции, уединившись с Чучелиным, Мгалоблишвили и анестезиологом Ваневским, опять кратко повторил предполагаемый ход операции, методы профилактики и борьбы с шоком. Позже пошли переодеваться и умываться... В это время в предоперационную, где мы готовились, зашел Николай Николаевич и тоже стал стягивать с СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV себя рубаху. Выходит, решил, мне ассистировать!

Наступил достаточно неудобный момент. Я с периферийных дней привык оперировать без помощи других, без подсказок, по заблаговременно обмысленному до мелочей плану. А когда для тебя ассистирует старший, он непременно будет довлеть, его суждения могут не совпадать с твоими, для тебя СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV придется работать по его указке, другими словами в нарушение собственного плана, либо вступать с ним в спор, что во время операции нетактично, неприемлимо, вредоносно для дела... И я произнес учителю:

— Николай Николаевич, поймите меня верно... Операция предстоит долгая и, боюсь, окажется мучительной вам. Мы попытаемся с ней совладать. Нам будет лучше, если СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV вы, стоя за нашими спинами, поддержите советами...

Николай Николаевич посмотрел на меня с недоумением, не сходу, кажется осознав, что такое я ему говорю. Кто при трудной операции отрешается от ассистенции доктора! Обычно к этому стремятся, требуют... Ведь ассистирующий доктор в значимой мере снимает ответственность с доктора, перекладывает СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV ее на свои профессорские плечи... Николай Николаевич продолжал глядеть на меня, а я ожидал, что он ответит.

— Ты что ж, папаша, боишься, что я стану инициативу из твоих рук вырывать? — Он прошелся по комнате от стенки к стенке, постоял у окна, позже произнес: — А наверное, ты прав...

Я не поймал СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV в его голосе и тени обиды. Надев опять рубаху, халатик, он проследовал в операционную. И нужно ж было случиться по жарким следам очередной неудобной заминке: уже тут, в операционной.

Шла подготовка хворого на операционном столе. Необходимо было сделать капельное переливание крови, и я еще ранее распорядился, чтоб переливали в СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV руку. Николай Николаевич, не зная о моем распоряжении, произнес Ваневскому:

— Переливайте в ногу...

Как можно мягче, переживая, что вот снова приходится идти наперекор учителю, я произнес:

— Николай Николаевич, разрешите, чтобы в руку...

— Да? — он вскинул седоватые брови, и здесь же, после маленькой паузы, успев, видимо, обмозговать, почему СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV я настаиваю на собственном, обратился к курсантам:

— С доктором не спорят! Ему можно давать совет, но решает он, и никто не должен ослушаться либо оскорбиться... Он отвечает за жизнь хворого, вот откуда необходимость полной самостоятельности. Так что хирург свободен слушать либо не слушать нашего совета. А в этом случае Углов совсем прав СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV, что переливает кровь в руку. Ведь ногу придется ворочать, и система будет мешать в проведении операции...

И здесь, как обычно, мой учитель на очах у курсантов и бессчетных докторов, пришедших из других хирургических клиник поглядеть необычную операцию, показал величие и благородство настоящего ученого. В нем никогда не было ни СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV досады, вызванной ревностью к успехам других, ни зависти, ни, повторяю, неверного самолюбия. Большой хирург, он осознавал хоть какого доктора с полуслова и, когда требовалось, охотно шел ему навстречу...

Нездоровой уже спал. Владимир Львович Ваневский некоторое количество дней затратил на добывание разных препаратов, способных усилить действие наркоза: ведь наркоз СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV в ту пору был у нас очень неидеальным и сам по для себя таил опасность для хворого. Если дать его недостаточно, разовьется шок; если с излишком — может быть интоксикация и наркозная погибель. Потому, чтоб уменьшить количество наркоза, условились всегда добавлять новокаин.

Намедни я кропотливо разрисовал полосы разреза СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV с учетом того, чтоб хватило кожного лоскутка для полного прикрытия той большой раны, что появляется после ампутации ноги вкупе с опухолью... И, сделав разрез, сначала маленький, по намеченной полосы, удостоверился, какую осторожность придется соблюдать. Сосуды, сдавленные опухолью у основания, были переполнены кровью. Очевидно, если б я сходу выполнил большой, смелый разрез СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV, окаймивший бы половину тела, это было бы красиво! Но пока возились бы с зажимами, нездоровой растерял бы много крови. А впереди и так это ожидало... Вот почему я начал с разреза маленького, который, после того как останавливал кровотечение, здесь же продолжал. И услышал за собой знакомый глуховатый глас:

— Верно, папенька СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV. И далее так, шаг за шагом. Не на зрителей работай, а чтобы меньше крови...

Сантиметр за сантиметром уходя в глубь раны, достигнул сосудисто-нервного пучка. Осторожно отодвинул вену и нерв, боясь при всем этом поранить узкую стену вены, подвел две нити под артерию, прочно, но так, чтоб случаем СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV не перерезать нитью, перевязал ее и пересек меж лигатурами. Ход моих мыслей не остался незамеченным, учитель сразу откомментировал:

— Направьте внимание, что хотя доктору было очень неловко действовать, рискованно даже, он все таки поначалу перевязал артерию, а не вену.

— Мы опешили этому, — ответил один из врачей-курсантов. — Для чего так осложнять СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV себе операцию? Перевязать поначалу вену легче, проще и, наверное, тот же итог...

— Вы ошибаетесь, — разъяснил Николай Николаевич. — Хирург поступил как нельзя лучше. Вы видите, как спались сосуды на конечности? Это поэтому, что, перевязав артерию, хирург закончил приток крови и, оставив пока в неприкосновенности вену, сохранил отток... Таким СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV макаром, застоявшаяся в ноге кровь уйдет к туловищу, и хирург, перевязав вену и удалив конечность, может быть уверен, что нездоровой растеряет малое количество крови.

Когда была пересечена и вена, а за ней нерв, в толщу которого я за ранее ввел новокаин, Ваневский, поймав мой вопросительный взор, успокоил:

— Все ваши манипуляции пока СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV никак на давлении хворого не сказываются. Оно размеренно, на обычных цифрах.

А Николай Николаевич продолжал комментировать:

— Сможете воочию убедиться, как важны при операции нежность в воззвании с тканями и забота о сохранении крови в организме. Закончена очень травматичная часть операции, а нездоровой, по существу, не ощутил этого...

Не СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV дыша, подошел я ножиком к узкой оболочке брюшины, за которой был кишечный тракт. Чуть ли не высчитай, и брюшная полость будет вскрыта, а это выпадение внутренностей и возможность перитонита... Нащупал крестец и то место, по которому должно произойти скрещение кости. Заботливо закрыв рану, повернули хворого очень на бок, и СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV я начал новый разрез, равномерно подводя его к первому. Здесь большая опухоль, возвышаясь над тазовыми костями, затрудняла подход к тазовому кольцу. Не спеша, но в то же время не растрачивая даром ни одной секунды, оголил заднюю поверхность крестца и переднюю поверхность тазовой кости. Сестра от волненья, видимо, забыв СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV мое предупреждение, подает долото и молоток.

— Коленчатую пилу, — говорю ей.

Заметив удивление на лицах докторов, Николай Николаевич объяснил:

— Хирург решил не прибегать к долоту и молотку из-за их травматичности. Он убежден, что лучше пользоваться пилой. И на данный момент это в первый раз проверяется на практике. Будем СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV внимательны! Прав ли хирург?

Николай Николаевич, сам делая такие операции, тоже всегда воспользовался обычным инвентарем. Но на данный момент, хоть и доверял мне, все таки не торопился с оценкой моего метода, ожидал, как и другие, что все-таки будет... Повозившись некое время, я провел узкую гибкую пилу через естественные отверстия в СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV кости, осторожно перепилил необходимое место, где подвздошная кость крепится к крестцу. Потом с той же осторожностью перепилил ветки лобковой кости.

— Давление обычное, — доложил Ваневский. И здесь учитель сразу произнес:

— При использовании долотом и молотком, необходимо признать, этого бы не было. Давление непременно свалилось бы до самых низких СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV цифр. Можно поздравить Углова, что он отыскал более щадящий и многообещающий прием...

Несколько изменив положение хворого на столе, я оголил большой седалищный нерв, обработал его и пересек, как и предшествующий ранее, лезвием неопасной бритвы... Сейчас весь большой, если не сказать, страшный, опухолевый продукт держался только на мягеньких тканях. Следя за тем, чтоб СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV как-нибудь концом перепиленной кости не поранить брюшину либо большой сосуд, я подсекал каждый участок, который был еще связан с туловищем. В этот момент двое докторов, помогая мне, приподняли опухолевое сращение, и оно оказалось вроде бы на весу, пока на сто процентов не было закончено отсечение... Огромная опухоль СЕРДЦЕ ХИРУРГА — Глава XV вкупе с костями таза и ногой лежала пред нами, пугая своими размерами. Николай Николаевич здесь же вызвал муляжиста, чтоб запечатлеть эту уникальность. Как мы узнали после, опухолевое сращение весило 29,3 килограмма. Практически два пуда!

Но нам — операционной бригаде — было не до муляжа.


sergej-shojgu-potreboval-uvelichit-zarplatu-spasatelyam-dudinki-informacionnoe-agentstvo-press-lajn-rossijskoe-informacionnoe-agentstvo-17112011.html
sergej-shojgu-vozglavit-spisok-edinoj-rossii-po-stavropolskomu-krayu-predvaritelnoe-reshenie-sezda-partii.html
sergej-timofeevich-aksakov-1791-1859.html