Сентября 7 дня, воскресенье

Вот уже две недели и два денька, как от Павлуши нет никаких известий. По последним его письмам можно было заключить, что он кое-где в Пруссии, где так страшно были разбиты Самсоновские корпуса. Естественно, Сашенька в ужасном беспокойстве, а здесь еще каждый практически денек приходит ее мать, моя теща, Инна Ивановна Сентября 7 дня, воскресенье, и видом собственного старушечьего горя вроде бы весь дом наш одевает в траур. Вот и на данный момент она пришла от обедни прямо к нам, и Сашенька поит ее кофе в столовой, пока я здесь пишу.

У Инны Ивановны, не считая младшего, Павлуши, еще есть отпрыск, домашний, у Сентября 7 дня, воскресенье которого она, фактически, и живет, потому что собственных средств не имеет; но оттого ли, что Николай прилично суховатый человек, либо по самой природе вещей ее больше тянет к дочери, всякое свое горе и беспокойство она несет к нам. Само собою понятно, что я всем сердечком люблю безопасную старушку, но Сентября 7 дня, воскресенье не могу утаить, как лично для меня бывают порою тягостны эти горестные посещения. То она прийдет с жалобами и слезами по поводу Николая, который гнусно живет с собственной супругой, то вот сейчас с Павлушей; всегда у нее чего-нибудть найдется, чем она сможет расстроить Сашеньку и внести дисгармонию в наше малеханькое Сентября 7 дня, воскресенье счастье.

Я и сам люблю Павлушу и без содрогания не могу пошевелить мозгами, что, может быть, на данный момент, в эту самую минутку, как я пишу его имя, его убивают либо уже издавна он мертв и похоронен; вчера ночкой, случаем проснувшись, я длительно позже не мог Сентября 7 дня, воскресенье заснуть от некий несуразной и истязающей раздвоенности в душе: решительно не могу мыслить о Павлуше как о живом и в то же время не имею никакого права мыслить о нем как о мертвом. И или мне жалеть его, что он в окопах и подвергается угрозы, и обдумывать вопрос о Сентября 7 дня, воскресенье теплых вещах, которые мы собираемся отправить ему, – или уже оплакивать его… непонятно!

И я знаю, что если не сейчас (мне почему-либо кажется, что на данный момент Павлуша живой), то в близком либо дальнем будущем его практически наверняка уничтожат в этой страшной войне, больше похожей на сплошное живодерство, чем на торжество некий Сентября 7 дня, воскресенье справедливости. Хотя многие в конторе говорят, что война кончится уже в ноябре, и я не спорю с ними, но мне этот оптимизм кажется чрезмерным, и ранее Рождества мира ждать нельзя: означает, еще практически четыре месяца. А потому что каждый месяц убивается около двухсотен тыщ, то можно Сентября 7 дня, воскресенье представить, каковы шансы у нашего Павлуши!

Но я мужик, у меня мужские силы и мозг, я могу полностью понять силу неизбежности; и удар, если он поймет нашу семью, прийму с твердостью. Да – но что будет с нашим домом? Что будет с Сашенькой? Что будет с мамой, которая может сама умереть от 1-го Сентября 7 дня, воскресенье только слова?

Вчера во время бессонницы, ночкой, я обдумывал последующее: как об этом сказать маме, если случится? И кто произнесет? У меня даже сердцебиение сделалось, так это нестерпимо представить только, только помыслить! Сказать 1-ое слово, ведь это означает сходу весь мир перевернуть в очах человека: до этой Сентября 7 дня, воскресенье минутки все было одно и мир один, а с этой минутки все другое и мир другой. И первому принять на себя страшный взрыв горя, тем паче страшного, что решительно непонятно наперед, в каких формах он изольется… слезы ли, вопль ли какой-либо невиданный, погибель ли!

На данный момент, в Сентября 7 дня, воскресенье столовой, поглядел я на сухарик, который мама подносила ко рту, и помыслил: а что будет с этим сухариком, если вдруг сказать: Павлуша убит! И мне так ясно представилось, как валяется на полу половина этого злосчастного сухарика, даже место на полу увидел, где он лежит, и как позже подберет его Сентября 7 дня, воскресенье Анисья и съест, ничего не зная.

По-видимому, еще очень плохо оказывает влияние на всех нас осенняя петроградская погода. Детки привередничают, и даже моя небесная Лидочка нарушила свои ангельские обычаи и подралась с Петькой. Какое она прелестное малеханькое существо!

Такого же числа, вечерком

Только на данный момент возвратился с Сентября 7 дня, воскресенье прогулки, часа три гулял по набережным и Невскому. Боже мой! – какая это краса, наша северная столица, какое достояние, какое могущество! Многие не обожают нашего Петрограда, и даже в конторе нередко можно бывает слышать этот глуповатый спор, что лучше: Питер либо Москва? Естественно, я молчу по моему обыкновению, ну и стоит убеждать людей Сентября 7 дня, воскресенье, которые или просто слепы, или нарочно не желают созидать; в особенности противен по этой части наш поляк Зволянский, который чему-то обучался полгода в Париже и ничему не научился, не считая умения делать презрительные гримасы. «Дурак ты, дурачина! – думаю, – вынудить бы тебя выстроить таковой город!»

Когда я вышел сейчас Сентября 7 дня, воскресенье на Невский, то как раз попал к тому необычному моменту, когда в один момент по всей его полосы бесшумно вспыхивают электронные фонари и серые сумерки сходу становятся голубой ночкой. Самое тут необычное, что какая бы ни стояла погода, моросит ли дождик либо падает снег, вкупе с фонарями сходу изменяется Сентября 7 дня, воскресенье и погода, становится некий особой превосходнейшей погодой! Просто с удовольствием влез я в массу, которая показалась мне сейчас в особенности велика и оживленна, и так с нею и проплыл до Адмиралтейства, не замечая дороги, как будто все мы летели по воздуху; и всегда любовался огнями – сколько их, зеленоватых, белоснежных Сентября 7 дня, воскресенье, малиновых! Текут трамваи непрерывнейшим потоком, нельзя сосчитать их зеленоватых и бардовых фонарей, заходящих друг за друга, авто обилием парных лучистых глаз собственных точно выметают гладкую мостовую, на черном небе вспыхивают транспаранты, а толпы людей движутся, гремят, идут, плетутся извозчичьи жеребцы (кто-то едет в гости!), скачут рысаки… нет, не Сентября 7 дня, воскресенье мне обрисовать это сверхъестественное зрелище!

А на набережной безгласные громадины дворцов, темная вода с огнями редчайших пароходиков, чуток видная Петропавловская крепость с гробницами наших царей и заунывным гулом, глаголом времен… и на круглых гранитных лавках неразговорчивые парочки: как и я когда-то сидел с Сашенькой, запуская, под предлогом холода Сентября 7 дня, воскресенье, свои руки в ее тепленькую муфточку. Длительно, меж иным, смотрел я на строящийся Дворцовый мост и соображал, как к тому же он украсит нашу чудную столицу.

Ворачиваясь же домой все посреди таковой же бессчетной и оживленной толпы, я задумывался о том, как далека от нас страшная война Сентября 7 дня, воскресенье и как при всей собственной ярости она бессильна над людской жизнью и созданиями человека. Каким крепким, точно вылитым из стали, казалось мне все: и трамваи, и извозчики, и эти парочки на круглых лавках, и весь обиход нашей жизни… и еще смешнее стал мой тогдашний начальный зазорный ужас. Нам ли страшиться?

А Сентября 7 дня, воскресенье в Берлине, молвят, уже наполовину погашены городские огни и немцы уже начинают голодовать. Непременно, что они сами повинны в этой одичавшей войне, и мне, как русскому, нужно ликовать их несчастью, но… Скажу то, чего опять-таки я не отважился бы высказать в нашей конторе: если их Сентября 7 дня, воскресенье Берлин хоть малость похож на наш Петроград, мне их жалко. Когда мрачно, и тогда холодно, и как, должно быть, холодно сейчас этим злосчастным зарвавшимся тевтонам; и задумываются они сейчас: для чего мы начали эту окаянную войну, для чего свершили столько убийств и злодеяний, если в итоге всех наших злодеяний только холод, и Сентября 7 дня, воскресенье мгла, и позор? Нет, хоть распни меня – не могу осознать и никогда не усвою, для чего люди стремятся убивать друг дружку. Какая выгода? Какой смысл?

Пора спать. Но вот что означает непривычка к дневнику: о пустяках болтаю, а главного-то и не произнес – от Павлуши открытка: живой и здоров Сентября 7 дня, воскресенье. И вышла она как раз в ту минутку, когда мама уже собиралась домой и стояла в фронтальной, копалась в собственных платках и платочках. Удовлетворенность, естественно, и я с ними счастлив.

Но как все-же ненадежно наше человеческое счастье!

Сентября 12 денька

Либо мне это кажется… но что-то фальшивит народишко Сентября 7 дня, воскресенье. С одной стороны, все будто бы и впрямь проклинают войну с ее жестокостями и кровью, а с другой – причмокивают губками от какого-то необычного наслаждения. От наших ли побед в Галиции, либо самая новизна красивых военных событий действует на мозги, но что-то очень много радостного шума Сентября 7 дня, воскресенье и в газетах, и в нашей конторе. Естественно, бельгийцы герои и повелитель Альберт высочайшая личность, достойная собственной короны, – но все-же героям горлышко-то режут да режут?.. И чего здесь в особенности радоваться, я решительно не понимаю, хотя и молчу.

Но не удержался и сам купил портрет короля Альберта Сентября 7 дня, воскресенье, дал дань общему увлечению. Но войной все-же увлечься не могу и, когда читаю в газетах большие, как будто оскаленные заглавия: «Ярослав горит» либо «Сандомир в огне» – всякий раз испытываю в мозгу какое-то мучительное чувство; похоже на острый толчок либо на присутствие в мозгу какого-то стороннего предмета. Какое Сентября 7 дня, воскресенье требуется воображение, чтоб полностью ясно представить для себя такую картину: Ярослав пылает! Сандомир в огне! Поневоле снова благословишь судьбу, что наш Питер так далек от всех этих ужасов и треволнений.

Сентября 14 денька

После сурового размышления решил дать этот ежедневник для чтения Андрею Васильевичу, если, естественно, его не уничтожат и он возвратится Сентября 7 дня, воскресенье с войны. Он никогда со мною не соглашался, пусть рассудит и тут, прав я либо нет. В особенности неприятно мне стало, когда я перечитал мои рассуждения о сорока 5 годах и о моем счастье: когда о таких вещах пишешь скрытно и один, то становится очень похоже на подлость. А я не Сентября 7 дня, воскресенье мерзавец, и скрывать мне нечего; и одно дело – не болтать и не лезть ко всякому со своими воззрениями, и другое дело – таиться и скрывать. Мне скрывать нечего, моя жизнь у всех на виду.

Был болен Петя, ангина, и насилу раздобыли доктора. Наш Казимир Вячеславович на войне, а другие все Сентября 7 дня, воскресенье заняты по госпиталям, утомлены, не разыщешь. Что все-таки: мне и этому ликовать и в этом отыскивать высокий смысл, что нездоровой ребенок остается без помощи? Нет, как я имел, так и буду иметь на этот счет свое собственное мировоззрение.

Сентября 27 денька

Все эти деньки, содрогаясь от кошмара Сентября 7 дня, воскресенье, читаю в газетах о том, как немцы осаждают Антверпен. Тыщи томных орудий осыпают его снарядами, все разрушается и пылает, люд бежал, и по опустелым улицам переходят только отряды боец. «Над Антверпеном все небо в огне», – пишет газета, и просто нельзя вообразить, что это означает: все небо в огне! А из Сентября 7 дня, воскресенье этого пламенного неба большие цеппелины кидают вниз бомбы… каким нужно быть человеком либо чертом во виде человека, чтоб летать над таким адом, над пожарами, взрывами и крышами и еще подбрасывать туда огня и разрушения!

Сейчас всю ночь, начитавшись газет, летал во сне таким манером над пылающим городом, и должен со стыдом Сентября 7 дня, воскресенье признаться: наряду со ужасом и омерзением испытываю невероятную зависть к этим бесстрашным и свирепым летающим людям. Что они – другой породы, что ли? Отчего они не страшатся? Отчего им не жалко? Отчего не дрожат их руки и не замирает сердечко? Какие у него глаза и как он Сентября 7 дня, воскресенье глядит, когда, склонившись через перила цеппелина (либо как там), рассматривает он ночной, освещенный пожарами, дымящийся город, прицеливается, соображает?

Не могу представить, читаю, как сказку, а в душе все кое-где не верю, что это правда. А если правда – то для чего я на свете? Отсталая баранья порода. Во сне летаю, а Сентября 7 дня, воскресенье наяву все ищу места, куда бы я мог спрятаться в случае чего, с вожделением смотрю на проходные ворота. Помню, издавна, еще до войны, пролетал над Невским наш дирижабль, и мы все выскочили из конторы, любовались его блеском в солнечных лучах и парением в воздухе, на этой головокружительной Сентября 7 дня, воскресенье высоте; тормознули и прохожие, задрали головы, и посреди их один хмельной чиновничек в форменной фуражке, с горлышком водочной бутылки, торчащим из кармашка. Посмотрел он, прищурившись, на дирижабль, примерился, видимо, и произнес звучно:

– Здесь нужен человек непьющий!

И удрал. Тогда мы все смеялись, а на данный момент я представляю для себя это «небо Сентября 7 дня, воскресенье в огне над Антверпеном» и думаю: какой тут нужен человек? Пьющий либо непьющий? Нет, не могу принять этой новейшей фигуры, взлетевшей под облака, чтоб оттуда зажаривать бомбами. Вижу в его виде какого-то нового тирана, который все и всех презирает и всем вожделеет помыкать. Не много ли их Сентября 7 дня, воскресенье и до этого было на свете, этих свирепых, которым все едино, что яичко разбить, что людскую голову! И если уж на то пошло, то предпочитаю остаться бараном, отсталой породой – режьте, если вам угодно, вот мое гортань. Пожалуйста, не смущяйтесь!

А мысли все ворачиваются к Антверпену. По-видимому, этот Сентября 7 дня, воскресенье город похож на наш Петроград, большой и прекрасный, и много в нем воды, которая сейчас отражает пожары и течет кровью посреди ночного мрака. И небо в огне. Боже ты мой, боже ты мой, что делается на свете!

Сентября

Взяли Антверпен.

Октября 2 денька

От осенней ли слякости и мглы, от всей ли этой чепухи Сентября 7 дня, воскресенье, но ближайшее время страшно дурное настроение. Ничто не веселит, и под ложечкой чувство непрерывной тошноты, как при заболевания. На трамваях каждое утро мерзкая беспардонная давка, или народу прибавилось, невзирая на войну, или трамваев меньше пускают, но каждый раз выходишь помятым и оскорбленным, как из опьяненной драки Сентября 7 дня, воскресенье. Очень неприятно действуют и эти бессчетные и порою довольно-таки нагловатые собиратели и сборщицы со своими флагами и цветочками. В особенности нахальны дети, которых родителям следовало бы дома держать, а не пускать на улицу.

Господи! Само собою понятно, что я никак не отказываюсь заносить мою лепту, делаю это даже с Сентября 7 дня, воскресенье наслаждением, как позволяют мои ограниченные средства рабочего человека, но меня обижает конкретно это недоверие к моему чувству долга и гуманности, эта неблагопристойная назойливость, с какою некие, чуть ли не все, заглядывают в глаза, в самый зрачок и допрашивают тебя о кошельке. Идешь по улице, и воспоминание выходит такое, как будто всем Сентября 7 дня, воскресенье постыдно глядеть друг на друга, и все поскорее отворачиваются, чтоб чего-то не увидеть; а меж иным, я и сам не пропущу ни 1-го человека, чтоб искоса не заглянуть: а приколот ли у него значок? Так же, возможно, и на меня косятся.

Это уж даже и не Сентября 7 дня, воскресенье в кошелек заглядывание, а в самую душу, чего я решительно не могу ни одобрить, ни допустить. Моя душа – это моя душа, и единственный ее государь это я. Правительство либо отечество, как там угодно, может распоряжаться моим телом, так как это предвидено законом, но никто, даже сам Петр Величавый Сентября 7 дня, воскресенье не имеет права влезать ко мне в душу и там наводить свои порядки, вроде бы прекрасны они ни были. А вкупе с тем нужно признать это грустное явление, что с моей душой вообщем как-то не стали смущяться и разгуливают по ней, как по Невскому.

К примеру, наш нынешний одичавший спор с Сентября 7 дня, воскресенье Сашей. Я всегда гордился собственной гуманностью, которую считаю неотклонимой для интеллигентного человека, и никогда не делал различия меж национальностями, германец ли это, француз либо даже еврей. А меж тем и эти газеты, и вся наша контора вот уже два месяца стараются внушить мне, что я должен непереносить германцев, и Сентября 7 дня, воскресенье вот сейчас то же самое в очень грубой форме заявила Саша: «если ты к тому же сейчас любишь германцев, то ты реальный мерзавец!»

– Но позволь, – говорю я, – кто для тебя произнес, что я их люблю? Просто как человечный и культурный человек я не могу непереносить человека, кто Сентября 7 дня, воскресенье бы он ни был.

И она засмеялась!

– Хороша гуманность! А будь Павлуша не мой, а твой брат, так заговорил бы по другому. И я удивляюсь, для чего мать прогуливается сюда, где так жарко обожают ее отпрыска!

И при предстоящем разговоре с неописуемой грубостью бросила мне оскорбление, что я Сентября 7 дня, воскресенье трус, предатель и счастлив, что могу не идти на войну по моему возрасту. И это – после всех наших дискуссий о войне, которую она осуждает так же, как и я, после того, как еще на деньках она рекомендовала мне полечиться ввиду моего желудка и нередких перебоев сердца… неплох вояка!

Само собою Сентября 7 дня, воскресенье понятно, что я с ней сегодняшний вечер не говорю и буду два денька молчать в виде наказания, но толку от этого получится незначительно.

Вообщем эта война начинает очень очень действовать на нервишки, нет никакой способности избавиться от нее хоть на денек. Пробовал я не читать газет, но оказалось совсем неосуществимым Сентября 7 дня, воскресенье, ну и газетчики кричат, ну и в конторе целый денек разговор около карты, и все это прямо страшно. Уехал бы куда-нибудь, имей я средства, ведь есть же такие уголки на свете! А тут, посреди этого всеобщего ошаления, нет никакой способности сохранить себя и спасти свою душу Сентября 7 дня, воскресенье от истязающей заразы. Повторяю, не я желал этой войны, я осуждаю и проклинаю ее со всем «смыслом» – и почему я должен все-же мыслить о ней, знать, каждый Божий денек читать об этих беспощадных страхах?

Будь я нечуткий негодяй, но я, при всей моей скромности, человек приличный, владеющий большой Сентября 7 дня, воскресенье чувствительностью, и я не могу не только лишь оставаться флегмантичным, да и не мучиться страшно от всех этих нестерпимых терзаний. Ведь не достаточно того, что убивают тыщами, сотками тыщ, а к тому же убивают как-то в особенности, с каким-то дьявольским вывертом, грохотом, ревом, огнем; пока придет погибель, еще тыщу раз Сентября 7 дня, воскресенье испугают человека до сумасшествия, всю его душу измочалят своими фокусами и неожиданностями! Что из того, что я живу на Почтамтской и никогда не видал, как стреляют из пушки, когда все равно – мне и так становится все понятно через газеты, через картинки, через дискуссии.

И для чего я Сентября 7 дня, воскресенье должен мучиться, кому это нужно? Осуждайте меня как желаете, но будь у меня такая сила… заколдовать себя, зачаровать, загипнотизировать, я без колебаний сделал бы это и никогда даже не посмотрел бы в ту сторону, где война. Кому необходимо, чтоб и я, не участвуя в войне, тоже мучился, терял сон и Сентября 7 дня, воскресенье здоровье, способность работать?

И как прискорбно, как мучительно, что Саша этого не соображает! Ведь если б она вникла, она сообразила бы, что мое здоровье необходимо для всех нас, что если я начну непереносить германцев и так же, как и они с мамой, каждую минутку дрожать за Павлушу Сентября 7 дня, воскресенье, то что от меня остается? Вот и на данный момент она уснула с чувством обиды и несправедливости, а я ведь не сплю и мучаюсь в моем невольном одиночестве! Ах, Саша, Саша! Разве мне просто? Называешься человеком, а всякой собаке завидуешь, что она лает для себя на прохожих и не Сентября 7 дня, воскресенье знает, что там господа немцы выделывают с господами русскими, и напротив.

И нет такового темного чулана либо чердака, куда бы спрятаться, как небольшим, бывало, скрывался от вотчима. Камо бегу от духа твоего? Можно еще порадоваться, что снов я с юношества не вижу и хоть во сне черпаю некий отдых Сентября 7 дня, воскресенье и забвение, но зато с первой же минутки пробуждения порою готов лезть на стенку от этого нестерпимого раздражения, зудящей некий, по всему телу ползающей тоски. Ну и плох становится сон, все точно прислушиваешься к чему; кстати же, и Саша дремлет неспокойно, содрогается, стонет, раскидывает руки. В конце концов, дама – и жаль Сентября 7 дня, воскресенье ее.

От Павлуши весть, что он в каком-то прикрытии, и хоть с этой стороны мы можем на некое время успокоиться; и сейчас я даже рассердился малость на маму, Инну Ивановну, которая, по-видимому, не соображает, что такое прикрытие, и продолжает с несуразным упорством читать списки убитых, ждя повстречать там Сентября 7 дня, воскресенье Павлушу. И зря ей гласить, что списки эти старенькые, она ничему не верует, а может, уже и помешалась немного, что-то похоже.

Вообщем на уникальность противный денек. В конторе поляк Зволянский жарко ораторствовал по поводу вероятного выступления Турции и выражал глупейшую удовлетворенность, что проливы и Царь-Град Сентября 7 дня, воскресенье будут наши. А я глядел на него молчком, с легкой ухмылкой, и задумывался: «дурак ты, дурачина! Радуйся, что еще Петроград-то твой, а с Царь-Градом заботы оставь!». И здесь же представилось мне, что посиживает в Константинополе какой-либо турок Ибрагим-бей, по-нашему Илья Петрович, и в ус для Сентября 7 дня, воскресенье себя не дует, что не сегодня завтра наши грамотеи и его толстый животик возьмут на прицел. Но попробуй, скажи им это!

В нашем доме за счет квартирантов раскрывается маленький госпиталь, на пятнадцать кроватей; я, естественно, тоже вношу свою лепту.

Ах, Саша, Сашенька ты моя!


serdce-ego-stroenie-i-rabota-klapani-svojstva-serdechnoj-mishci-trenirovka-serdca-vliyanie-fizkulturi-i-sporta-na-serdechnososudistuyu-sistemu.html
serdce-hirurga-glava-iii.html
serdce-hirurga-glava-viii.html